Состояние
«Я прямо была в том зале, понимаешь? Я тебе аплодировала», — сказала мне Лариса в голосовом сообщении.
Это было в тот самый день, когда я начинал писать эту главу.
Лариса из моей команды. Каждое утро, кроме воскресенья, в половине восьмого мы собираемся с партнёрами в Zoom на планёрку. В тот понедельник пришла одна Лариса.
Разговор ушёл в книгу. Лариса сказала, что прочитала несколько глав. А я стал рассказывать, как эта книга пишется. Как я наговариваю истории, а нейросеть превращает их в текст. Как я читаю эти строчки и узнаю в них свою живую речь. Как меня это зажигает.
И пока я рассказывал, по мне пошли мурашки. Я сказал: «Ой, мурашки идут». Продолжил, и они пошли снова. Потом ещё одна волна. Значит, правду говорю.
Планёрка вышла потрясающая. Столько было энергии! У Ларисы прямо в эфире случились осознания.
А после планёрки она прочитала четырнадцатую главу. Ту, где я вижу зал, сцену и себя на ней. И сразу, как дочитала, прислала голосовое:
Андрей, четырнадцатая глава — это прям мощь. Всё, что ты видел, всё, что тебе нарисовал Google… Блин, как это круто.
Ты про свои мурашки говоришь, а у меня от тебя мурашки бегут. Человек, когда читает, прям погружается. Видишь, я погрузилась во всё это.
Я слушал и чувствовал, как по мне снова идут мурашки.
Человек прочитал главу про мои мурашки, и мурашки пошли у неё. Значит, передались не только слова. Передалось состояние.
Следом пришло второе голосовое.
Я никогда не могла объяснить, что такое мурашки. А это действительно реакция тела. У меня кроме мурашек ещё и слёзы. Когда с детьми разговариваешь о чём-то проникновенном, еле вытаскиваешь их в какой-то ситуации, аж глаза начинают слезиться.
И у меня сын по этому поводу комплексует. Когда он говорит с человеком о чём-то глубоком, у него глаза мокреют. И он этого стыдится: вроде мужчина, а его постоянно на слёзы пробирает. А это же не плаксивость. Это его тело так отзывается на глубину мысли, которую он хочет донести.
Андрей, я тебя прям благодарю. Благодаря твоей книге у меня уже столько осознаний.
Я ответил ей голосовым. Говорить было трудно: мурашки шли всё время, пока я её слушал.
Я сказал ей то, что знаю про себя.
Мурашки — это первый сигнал. Я называю их ветром Бога: будто он гуляет по моему телу.
Слёзы — сигнал следующий, и он сильнее. Это уже сердце открывается. Это почти прямое соединение с Богом.
Почему сильнее? Когда идут мурашки, мне бывает трудно говорить. Слова придумывает голова, а чувство перекрывает этот канал. Значит, сейчас идёт то, для чего слова не нужны. А когда слёзы, говорить невозможно совсем. Ты целиком в этом чувстве.
Сам я открыл это в себе на Бали. Дочитывал книгу Дэна Миллмана «Путь мирного воина», по ней ещё снят фильм. Последние главы. И вдруг заметил, что плачу навзрыд. Слёзы текут, а это слёзы радости. Счастья.
А бывает ещё и так: я плачу и смеюсь одновременно. Это самое сильное, что я пока знаю.
Может, и это не предел. Мурашки — номер один, слёзы — номер два. Возможно, есть номер три и номер четыре, ещё более глубокое соединение. Это всё впереди.
А сыну Ларисы я передал: стыдиться тут нечего. Пусть послушает моё голосовое.
Когда я понял, что эта глава будет про наш разговор с Ларисой, мурашки пошли по ногам, по рукам, а потом по голове.
Человек прочитал главу и тут же откликнулся. А я получил обратную связь, пока книга ещё пишется. Трансформация шла прямо на глазах.
Так что давай разберём, как это работает. И начну с того, откуда у меня вообще эти мурашки.
Мне было лет двенадцать. Мы с мамой были в Ленинграде, и она повела меня в Кировский театр на балет «Щелкунчик».
Загремел оркестр. Первый аккорд. И по мне пошли мурашки. Толпами.
Я не знал, что это такое. Но это было очень приятно. Мне понравилось.
Потом я долго не помню, чтобы они возвращались. А тот первый раз запомнил.
Потом я учился в Ленинграде в морском училище. Уже не помню, по какому поводу мы с мамой поехали к одному молодому парню. Он называл себя йогом. Больше я о нём ничего не помню. Кроме одного разговора.
Я спросил его, что это у меня за «болезнь» такая, мурашки.
Он заговорил про верхнюю чакру. Я это слово тогда, кажется, услышал впервые. Сказал, что через неё я подключён к информационному полю. Сегодня я сказал бы: к Высшему, ко Вселенной, к Богу. Но тогда такие слова вслух не произносили.
А дальше он объяснил главное. Когда ты что-то видишь, слышишь или чувствуешь, и это истина, твоё тело отвечает мурашками. Это не просто «правда» и не просто «да». Истина глубже.
И если мурашки пошли, это железобетонный ответ. С ним не спорят. Он приходит оттуда, что выше твоего ума.
Это твой инструмент, сказал он. Пользуйся им по жизни. И радуйся, что он у тебя есть.
Я запомнил. И пользуюсь до сих пор.
Ты видел мои мурашки в этой книге много раз. У Марика в Москве. На Бали, когда я рассказывал про стрелы. Над чужим паспортом. Над речью, которую я ещё не произнёс. Теперь ты знаешь, откуда они.
Мурашки — это знак. А за знаком стоит то, ради чего эта глава. Состояние.
Если нет состояния, ничего не произойдёт. Хоть в Zoom, хоть вживую. Не будет ни сетевого бизнеса, ни вообще никакого. А всё, что сделано без правильного состояния, так его в себе и несёт.
Покажу на двух планёрках.
Однажды я пришёл на утреннюю планёрку незаряженным. Голова гремела: я что-то понял, что-то осознал, хотелось поделиться. А энергии в голосе не было.
Я говорил, как будто выучил стишок и рассказываю его. Информация из головы, непрожитая. Получилась лекция. Назидание.
Я почувствовал это ещё в эфире. А после увидел по людям: не сработало. Энергии не было никакой.
А теперь та планёрка с Ларисой. Тот же Zoom, та же половина восьмого утра. Никакой лекции я не готовил. Мы просто говорили о книге. Но я говорил о том, что зажигает меня прямо сейчас. И мурашки шли волна за волной, а у Ларисы шли осознания.
Слова в тот день были проще. А состояние было другое.
Помнишь четвёртую главу? «Что у тебя с лицом?» Меня спросили об этом раньше, чем я сказал хоть слово. Люди видят тебя раньше, чем слышат. А состояние считывают сразу.
Состояние решает не только планёрку. Оно решает, куда пойдёт бизнес.
2004 год. Я прихожу в Morinda. Компания в России уже год, топ-лидеры уже есть. И первая мысль: я опоздал. Поезд ушёл.
А я всю жизнь хотел быть первым. Это сидит во мне очень глубоко. Об этом следующая глава.
И вот я расстроенный, в упадке. Первым мне уже не бывать. Первые пришли раньше.
С таким состоянием у меня ничего бы не вышло. Это я знаю точно.
А потом каким-то чудом я как будто соединился с другим собой. Каким именно чудом, не помню. Может, вспомнил тренинги. И сказал себе в настоящем времени: «Я номер один в России».
Вслух, в уме или записал в ежедневник — тоже не помню. Но помню силу этого момента. Даже сейчас, когда я его вспоминаю, идут мурашки. Были ли они тогда, не помню. Но сегодняшние мурашки говорят: скорее всего, были. Просто я их не запомнил.
Через год я был номер один в компании по чеку. Хотя пришёл позже других лидеров.
Компания та же. Маркетинг-план тот же. Я пришёл так же поздно. Поменялось только моё состояние.
Всю книгу я говорю про огранку. Тренинги, учителя, работа над собой. Алмаз, который постепенно становится бриллиантом.
Но у бриллианта есть одно свойство. В тёмной комнате он не сверкает. Ему нужен свет.
Огранка — это то, кем ты стал. А состояние — это свет, который проходит через тебя прямо сейчас.
На той планёрке «на автомате» огранка у меня была та же, что и на планёрке с Ларисой. Только света не было.
Вот что я понял: люди слышат не столько твои слова, сколько твоё состояние. Информацию можно выучить, как стишок. Состояние выучить нельзя. Его можно только нести.
Ты спросишь: хорошо, а как его включить?
Честно? По щелчку пальцев никак. Мои мурашки и слёзы приходят сами. Они меня не спрашивают.
Но кое-что зависит от меня. Заметить, в каком я состоянии, прежде чем выйти к людям. Не пройти мимо, когда оно пришло. И когда я в упадке, как тогда в Morinda, не делать вид, что всё нормально, а искать дорогу к другому себе.
Тогда в Morinda никто не пришёл и не сказал мне: смени состояние. Упадок был мой. И выход из него тоже нашёл я.
И ещё. У каждого свой инструмент. У меня мурашки. У Ларисы слёзы. У её сына мокрые глаза, когда он говорит о глубоком. У тебя может быть тепло в груди, лёгкость или тишина внутри.
Если твоё тело отзывается слезами, не стыдись. Это не слабость. Это тело показывает, что ты говоришь из глубины.
Попробуй. Перед следующим звонком, встречей или эфиром остановись на минуту и спроси себя: что я сейчас понесу людям — информацию или состояние? Если чувствуешь, что это выученный стишок, не звони сразу. Вспомни, что тебя самого в этом деле зажигает. Скажи себе это вслух, одной-двумя фразами. Заметь, что сделает тело. А после разговора отметь, чем он отличался от обычного.
Откуда берётся это состояние? У меня есть ответ. Но до него мы дойдём в конце формулы.
А в истории с Morinda было ещё одно. Желание быть первым.
Откуда оно у мальчика, который в школе прятался за спинами одноклассников? Это началось на школьном стадионе, на дистанции в тысячу метров.