Быть первым

Тук-тук-тук-тук.

Это мои ноги. Школьный стадион в Бердянске, урок физкультуры, кросс на тысячу метров. Впереди, метрах в ста, бежит Саша. Он выше меня, сильнее, мускулистее. Он ходит в городскую секцию лёгкой атлетики, у него хорошие лёгкие. А у меня лёгкие слабые, ещё после воспаления.

По всем законам первым должен прибежать он.

А до финиша уже совсем немного. И тут во мне что-то включается.

Все школьные годы, когда мальчики бежали кросс на физкультуре, первым прибегал один и тот же мальчик. Андрей Полухин.

Я не был самым сильным. Не был самым рослым. И точно не был самым выносливым. Но желание быть первым шло у меня откуда-то изнутри. Никто меня этому не учил.

Однажды были городские соревнования. Дети из разных школ собрались на городском стадионе, и за финишной ленточкой стоял тренер городской секции лёгкой атлетики. Он ловил тех, кто прибегал первым. Поймал и меня. И пригласил к себе на занятия.

Я пошёл. Мне нравилось прыгать в длину и бегать короткие дистанции. С барьерами не нравилось. А больше всего не нравились длинные кроссы, по десять километров, на Бердянскую косу и обратно. Дыхалка у меня была слабенькая, и эти кроссы меня просто вымучивали. Я начал пропускать занятия. А потом совсем перестал ходить.

Но до этого я успел привести в секцию своего друга Сашу. Вот он там и остался. Ему было легко: рост, сила, лёгкие. Он тренировался, а я нет.

И всё равно на уроке физкультуры я его обгонял. Каждый раз.

Я бежал за ним, почти наступая на пятки. Ну, метрах в ста позади. А когда до финиша оставалось совсем чуть-чуть, я включал всё, что во мне было. Все силы, всё желание.

Что у меня тогда было в голове, честно не помню. Помню тело. Ноги работали как на шарнирах, с такой силой и мощью, будто это не мои ноги, а машина. Будто внутри заводился какой-то движок. Тук-тук-тук-тук, ноги выбивали ритм, и я его слышал.

На финише я падал без сил. Воздуха не хватало, горло горело, ноги были как свинцовые. Гордость, наверное, была, но я её почти не запомнил. Я просто знал: мне нужно быть первым. Во что бы то ни стало.

А Саша не понимал, как у меня это получается. Он ведь бегал лучше меня. В итоге он на меня обиделся и перестал со мной дружить.

Мы так и не помирились. Жизни разошлись. И я не могу сказать, что мне было грустно. Ни гордости, ни вины. Не дружит — ну и не дружит. Спокойно, даже с каким-то безразличием.

Сейчас я понимаю: тогда победа над Сашей была мне важнее Саши.

Откуда это «во что бы то ни стало»?

Помнишь шторм из первой главы? Отец уходит в огромные волны, а я два часа жду на берегу. Потом он сказал мне, что любит бороться со стихией и выходить из неё спокойным, живым и невредимым.

Когда я сейчас вспоминаю эти слова, у меня идут мурашки. Для меня это знак: да, папа на меня повлиял. Своим примером.

Но в той же первой главе я писал: гены сами по себе не работают. Отец показал мне, что так можно. А в последние сто метров каждый раз решал я.

Было у этого стремления и второе дно. Его я увидел совсем недавно.

В детстве я был скромным, не таким, как все, и одноклассники надо мной смеялись. Иногда откровенно издевались. В морском училище было то же самое. Мальчик, которого записали в чёрные ящики, которого не замечали и над которым смеялись.

И, может быть, этот мальчик своим финишным рывком говорил: «Я не маленький. Я что-то значу. Я могу быть впереди».

Я не ставлю себе диагноз. Это догадка, не больше. Но одна история её хорошо подтверждает.

Уже взрослым, будучи лидером, я создавал свою систему рекрутинга. Рассказал о ней Наташе. А она ответила, что похожую систему уже используют три лидера. Кто именно, не сказала.

И меня затрясло. Буквально. Нервная дрожь, тремор по всему телу.

Я тогда не понял, что со мной. А сейчас вижу: это был тот же стадион. Меня кто-то обогнал. И внутри тот же мальчик кричит: «Значит, я недостаточно хорош».

Мне помогла простая мысль. Хорошо, пусть эту систему завтра используют сто человек. Пусть она работает и приносит людям пользу. Что во мне от этого станет меньше?

Ничего.

Когда я перечитываю эту историю сегодня, меня уже не трясёт. Идут мурашки, мурашки понимания.

А вот другая история. Помнишь сорок семь лидеров, которые пришли ко мне за один день? На какое-то время я стал номером один.

Ненадолго.

Самый сильный лидер из тех, кто пришёл, со временем обогнал меня по чеку.

И знаешь, что я почувствовал? Мне было приятно. Никакой вражды, никакого соперничества. Это был мой партнёр, мой лидер, и он стал первым.

И когда я сам был номером один, особого восторга я не испытывал. Даже праздновать особо не стал.

Тот же человек, тот же Андрей. Но первое место уже не держало меня так, как в школе.

Так что же такое «быть первым»? Мне пришлось серьёзно покопаться в себе, чтобы ответить. И получилось три уровня.

Первый уровень — быть первым среди других. Я впереди. Здесь соревнование, сравнение, желание, чтобы тебя признали. Здесь живёт тот мальчик на стадионе.

Второй уровень — быть первым в новом. Первым увидеть, первым начать, первым пойти туда, куда другие ещё не решились. Без гарантии, что тебя поймут.

Третий уровень — быть первым для самого себя. Первым услышать себя. Первым сказать себе правду. Первым выбрать свою жизнь.

На первом уровне первое место нужно, чтобы что-то доказать. Что ты лучше. Что ты достоин любви. Что тебя должны заметить. И тогда первое место превращается в зависимость. Кто-то тебя обогнал, и тебя трясёт.

А на третьем уровне вопрос переворачивается. Не «зачем мне быть первым?», а «зачем я ставлю себя последним в собственной жизни?»

Посмотри на мои истории этими глазами.

В Академии я пересел в первый ряд и выскакивал на сцену раньше, чем тренер договаривал фразу. В Греции я «выскочил первым», только на улицу. В Москву поехал к Марику, потому что лидер должен быть впереди, даже когда ему страшно. В Клубе миллионеров первым спросил по телефону: «А можно я буду снимать?» В Morinda решил, что опоздал и первым мне не бывать. А потом сказал себе: «Я номер один в России».

Везде один и тот же рывок на последних метрах. Только смысл у него постепенно менялся.

Раньше внутри звучало: «Я должен быть впереди».

Сейчас звучит другое: «Я должен быть верен тому, что вижу и чувствую сам».

Вот что я понял: быть первым — это не обогнать всех. Это первым сделать шаг туда, куда тебя ведёт твоё внутреннее знание. Первое место — не цель. Цель — сделать то, что ты считаешь нужным. А первенство приходит следом.

Что это значит для тебя в бизнесе?

Не жди, пока позвонит спонсор. Позвони первым. Не жди, пока команда созреет ехать на тренинг. Поезжай первым и позови их с собой. На сцене тренер спрашивает: «Кто?» Встань первым, даже если коленки трясутся.

Если ты лидер, помни мои сорок семь. Твой партнёр может тебя обогнать, и это самая большая твоя победа. Лидер, который боится, что его обгонят, растит не лидеров, а хвост.

И если тебя вдруг трясёт от чужого успеха, не ругай себя. Просто задай тот же вопрос: что во мне от этого станет меньше? Честный ответ почти всегда один: ничего.

Никто не придёт и не скажет тебе: «Рвани». Тренер стоит за ленточкой и ловит тех, кто уже прибежал. Включить движок на последних ста метрах можешь только ты.

Своё исследование я не закончил. Я до сих пор замечаю, как реагирую на чужой успех, на сравнение, на того, кто оказался впереди. И каждый раз спрашиваю себя: что для меня сейчас значит «быть первым»?

Похоже, смысл этих слов меняется вместе со мной.

А третий уровень, быть первым для самого себя, уже о другом. Это когда ты перестаёшь жить чужой жизнью. Когда тебе больше не нужно место относительно других.

Я называю это свободой.